Рейтинг@Mail.ru

Черный Октябрь 1993. Бойня как акт террора НОВОСТИ

s1200

Исполняется 28 лет расстрелу российского парламента, который учинил режим Бориса Ельцина. А подавляющее большинство из нас до сих пор почти ничего не знает о трагедии, которая, наверное, в еще большей мере, чем август 1991-го, определила лицо и суть современной России. Хотя понять то, что случилось тогда с нашей страной, всем нам просто жизненно необходимо. «Это нужно не мертвым, это нужно живым», – писали перед своей гибелью на стенах расстрелянные защитники Белого дома.

Вот пронзительный текст Завещания несдавшихся защитников Дома Советов:

«Братья, когда вы прочтете эти строки, нас уже не будет в живых. Наши тела, простреленные, догорят в этих стенах. Мы обращаемся к вам, кому повезло выйти живым из этой кровавой бойни.

Мы любили Россию. Мы хотели, чтобы на этой земле восстановился, наконец, тот порядок, который Богом ей определен. Имя ему – соборность; внутри ее всякий человек имеет равные права и обязанности, и преступать закон не позволено никому, в каком бы высоком чине он ни был.

Конечно, мы были наивными простаками, за свою доверчивость мы наказаны, нас расстреливают и в конце концов предадут. Мы были лишь пешками в чьей-то хорошо продуманной игре. Но дух наш не сломлен. Да, умирать страшно. Однако что-то поддерживает, кто-то невидимый говорит: «Вы кровью очищаете свою душу, и теперь сатана ее не достанет. И погибнув, вы будете гораздо сильнее живых».

В наши последние минуты мы обращаемся к вам, граждане России. Запомните эти дни. Не отводите взгляда, когда наши обезображенные тела будут, смеясь, демонстрировать по телевидению. Запомните все и не попадайтесь в те же ловушки, в которые угодили мы.

Простите нас. Мы же прощаем и тех, кто послан нас убить. Они не виноваты… Но не прощаем, проклинаем бесовскую шайку, севшую России на шею.

Не дайте затоптать великую православную веру, не дайте затоптать Россию.

Наши души с вами.

Россия непобедима.

Дом Советов, 04.10.93».

«Обезображенные тела» защитников Белого дома, впрочем, телевидение потом фактически и не показывало. Более того, власти всячески скрывали (и делают это, кстати, до сих пор) истинное количество жертв. По официальным данным, 3-4 октября 1993 года при подавлении «коммуно-фашистского мятежа» погибло 150 человек. На самом же деле, по разным оценкам, «доблестные» ельцинские стражи «правопорядка» умертвили тогда 1000-1500 человек, в подавляющем большинстве абсолютно безоружных. Даже общество «Мемориал», которое уж никак нельзя заподозрить в симпатиях к «мятежникам», насчитало 829 жертв. Среди них, кстати, не оказалось самих депутатов Верховного Совета: все погибшие были простыми людьми, съехавшимися со всей страны для защиты высшего конституционного органа власти государства.

Воспроизведем еще раз очень точную оценку тех событий, которую дал в 1995 году сравнительно недавно ушедший от нас выдающийся мыслитель современной России Александр Зиновьев:

«О событиях 3-4 октября 1993 года в России пишут очень мало, а на Западе – и вообще почти ничего. Их замалчивают, игнорируют или занижают до уровня приведения к порядку неких преступников. Зато о событиях августа 1991 года не перестают говорить. Это смещение внимания неслучайно. Августовские события 91-го года дают больше оснований изображать эволюцию российского общества после 1985 года как некое освобождение от коммунистического ада и переход к демократическому раю западного образца. Октябрьские же события в любой интерпретации заставляют сомневаться в правдивости официальной информации о них. Что бы о них ни говорили, факт остается фактом: мощные вооруженные силы совместно с частями особого назначения утопили в крови горстку невооруженных людей, а в приступе оплаченного рвения заодно побили множество подвернувшихся под руку случайных граждан. Первые события создают извращенное представление о переломе в русской истории после 1985 года, вторые же вольно или невольно разоблачают его сущность, а также неприглядную роль в нем Запада.

Что произошло 3-4 октября 1993 года в Москве? Об этом ясно сказано в заявлении группы священников, которых никак не заподозришь в принадлежности к неким «красно-коричневым» и «фашистам», как ельцинская клика и поддерживающее ее мировое общественное мнение окрестило жертв этих кровавых событий. Это заявление русских священников было опубликовано в России в январе 1994 года. Называется оно «Горе строящему на крови». К мнению этих священников можно присоединить слова Патриарха: пролилась невинная кровь.

В западных средствах массовой информации привыкли в одну кучу сваливать разнородные явления, дабы легче было фальсифицировать реальные события в интересах идеологии и пропаганды. Так и в данном случае всех, кто как-то был причастен к обороне Дома Советов, изобразили как однообразную массу коммунистов, фашистов, националистов и т. п. А между тем тут следует различать по крайней мере два принципиально различных феномена: 1) тех, кого представляют Руцкой и Хасбулатов; 2) добровольцев, лишь волею случая оказавшихся вместе с ними. Их роль в событиях различна. Различна и их судьба. Одни из них разыгрывали политический спектакль. Они сделали все, чтобы предотвратить широкое народное восстание в стране, локализовать события в центре Москвы, где они заранее были обречены на роль провокаторов расправы. Они предали тех добровольцев, которые восстали на самом деле. Их лидеры клялись погибнуть, но не сдаваться. Они не сдержали клятву. Они не погибли и сдались без боя. Другие же с голыми руками шли на пулеметы, пушки и автоматы. Несколько дней подряд их избивали и убивали. Убивали лучших сынов и дочерей России, посмевших выступить против врагов их Родины. Они погибали под аплодисменты и улюлюканье чужеземной и доморощенной мрази. Милиция, которая должна была бы бороться против настоящих преступников, сама превратилась в преступников, за плату в долларах с чудовищным изуверством уродуя своих соотечественников. Армия, которая должна была бы защищать Родину от оккупантов, за плату и награды превратилась в полицейскую силу и стала убивать безоружных защитников Родины.

В событиях 3-4 октября 1993 года в Москве произошло наложение двух различных и даже враждебных явлений, а именно борьбы группировок в системе власти и народного восстания. Слово «народное» не должно вводить в заблуждение. Нельзя сказать, что оно тут неуместно. Но смысл его нужно пояснить с учетом специфики России.

В массе населения назрело сильнейшее недовольство политикой ельцинской клики. Но открыто восстали лишь немногие представители народа, одиночки. Они выразили умонастроения масс…

Массовые убийства русских патриотов 3-4 октября 1993 года в Москве многим кажутся проявлением бессмысленной жестокости, и только. Но на самом деле это событие имеет огромное историческое значение. Чтобы понять это, надо точнее выяснить, против кого в них был направлен главный удар, кем и с какой целью…

Главный удар в этой кровавой расправе был направлен не против «парламентариев», а против массы рядового российского населения, протест которой против политики правящих верхов (включая и Верховный Совет!) открыто выразили расстрелянные патриоты. Цель была – спровоцировать это выступление, очернить его участников, локализовать его на виду у всех и жестоко подавить, чтобы предотвратить более широкие восстания по всей стране…».

А вот заявление священников, на которое ссылается Александр Зиновьев:

«Горе строящему на крови.

Обращение в Государственную Думу Российской Федерации.

Настоящее обращение продиктовано требованием нашей совести, поскольку мы не можем мириться с молчаливым одобрением или приятием как неизбежного зла массового убийства сотен безоружных людей 3-4 октября 1993 года в Москве. Изучив доступные нам материалы, опубликованные в печати свидетельства очевидцев, как защитников парламента, так и президентской стороны, а также выслушав многих из тех, кто был непосредственно вовлечен в эти события, мы пришли к следующим выводам:

1. Расстрел в течение дня 4 октября боевыми танковыми снарядами, в том числе зажигательного действия, Дома Советов России невозможно квалифицировать как «необходимую оборону» президентской стороны от вооруженной оппозиции. В распоряжении президента и правительства находились силы, способные обеспечить прекращение сопротивления и вывод всех гражданских лиц без кровопролития – это спецподразделение «Альфа». Однако оно было задействовано только тогда, когда множество жертв этих боевых действий уже стало фактом.

2. Стрельба по безоружным людям, находившимся в зоне оцепления у Дома Советов утром 4 октября (около 7 часов утра), привела к многочисленным жертвам. Огонь велся без предупреждения на поражение из БТРов крупнокалиберными пулеметами.

3. Вечером 4 октября в непосредственной близости от Дома Советов, на стадионе, расстреливались защитники парламента.

4. 3 октября в районе ТЦ «Останкино» велась стрельба пулеметами из БТРов по скоплениям людей, не принимавшим никакого участия в действиях вооруженных лиц по проникновению в здание телецентра.

Только лишь эти четыре частных вывода позволяют сделать некоторые общие:

1. Имеют место массовые немотивированные преднамеренные убийства.

2. Эти убийства совершены с особой жестокостью. И совершены они не отдельными уголовниками, а самой государственной властью, которая открыто взяла на себя ответственность за них, наградив высшими государственными наградами тех руководителей министерства обороны и МВД, чьи подразделения были задействованы в этих трагических событиях.

Власть тем самым предполагает, что в сознании граждан эти действия правомерны и, таким образом, по существу совершает их от лица граждан страны. Это вынуждает нас либо оправдать эти действия и тем самым стать их соучастниками и согласиться перед лицом Божия правосудия нести за них ответственность, либо внутренне отречься от этих действий власти и, оставаясь законопослушными гражданами, заявить о полном неприятии как самих этих действий, так и той духовной силы, которая вдохновила их.

Все вышеизложенное заставляет нас обратиться в Государственную Думу с тем, чтобы в ближайшее же время была сформирована парламентская комиссия, которая могла бы обеспечить объективное расследование трагических событий 3-4 октября 1993 года в Москве с привлечением многочисленных свидетелей.

Мы убеждены, что никакое государственное строительство невозможно, если в основании его не положен нравственный закон «Не убий», если граждане лишены права слышать и знать правду, если, наконец, злу не дается обществом нравственная оценка, и тем самым ему не ставится предел. «Горе строящему город на крови и созидающему крепости неправдою!» (Авв. 2, 12).

Священники Русской Православной Церкви: прот. Александр Кузяев, прот. Владислав Свешников, прот. Александр Шаргунов, иером. Андрей Крехов, иером. Кирилл Семенов, иер. Димитрий Балтрукевич, иер. Ярослав Гнып, иер. Илья Гришутин, иер. Владимир Гриценко, иер. Валерий Гурин, иер. Георгий Крылов, иер. Максим Козлов, иер. Владимир Переслегин, иер. Борис Трещанский, иер. Михаил Таран, иер. Леонид Царевский, иер. Сергий Шумилов, иер. Владимир Александров, протодиакон Сергий Голубцов, священник Русской Зарубежной Православной Церкви Стефан Красовицкий.

Ознакомившись с текстом этого Обращения, к нему присоединяют свои голоса:

Сергей Алексеев, Эдуард Володин, Владимир Гостюхин, Виктор Кочетков, Станислав Куняев, Михаил Лобанов, Юрий Лощиц, Сергей Лыкошин, Валерий Рыбарев, Валерий Сергеев, Эрнст Сафонов, Игорь Шафаревич, Михаил Шелехов, Юрий Юшкин, Валентин Сорокин, Игорь Ляпин, Борис Шереметьев, Вячеслав Клыков».

А вот как описывает инфернальную атмосферу вокруг Дома Советов в те дни очевидец и участник тех событий, тогдашний депутат Верховного Совета Виктор Аксючиц:

«Вооруженные подонки расстреливали людей у бетонных стен стадиона, в подвалах, в укромных местах окрестностей Дома Советов избивали и пристреливали попавшихся безоружных, охотились за мелькающими в окнах жителями. Особенно усердствовали анонимные профессионалы, как впоследствии писали газеты, «снайперы Коржакова». Установлено около тысячи убитых. Сотни родителей с портретами расстрелянных молодых людей являлись на каждую годовщину к поминальному Кресту возле Дома Советов. А сколько убитых было сожжено в столичных моргах?! Мой друг, прокурор-криминалист Генеральной прокуратуры Володя Соловьев бросил в радиоэфире короткую фразу, которая все во мне перевернула. Ведущий передачи спросил, что заставляет его так ретиво отстаивать свою позицию. Он ответил: «После того, как я увидел около Белого дома окровавленные машины с телами молодых людей, меня ничто не заставит говорить или делать что-либо противное своим убеждениям». И никто за это не понес никакой ответственности!

Никакие ошибки белодомовцев, все провокации вокруг не оправдывают массовую кровавую бойню. Через два дня после расстрела Дома Советов я имел возможность спросить советника президента Сергея Станкевича, без споров: «Кто виноват, кто прав, что законно или нет? Зачем же танками, зачем столько крови, если своих целей вы могли достичь менее жестокими средствами, например, усыпляющими газами?». Ответ я получил искренний: «Это – акция устрашения для сохранения порядка и единства России, ибо теперь никто и пикнуть не посмеет, особенно руководители регионов».

Призыв священников и присоединившихся к ним подписантов к Госдуме расследовать октябрьские события 1993 года, к сожалению, до конца так и остался невыполненным. Мы до сих пор так и не знаем правды о «кровавом Октябре», определившем вектор движения современной России.

Иван Гладилин

Воспоминания очевидца:

Про октябрь 93-его написано и сказано уже столько, что вряд ли стоит вдаваться в подробные описания. Могу лишь сказать, что и семья моя, и родные комсомольцы несли вахту у Белого Дома с самого 21 сентября — с момента объявления ЕБНом антиконституционного указа № 1400. Нашу палатку с надписью «РКСМ» ранним утром 4 октября раздавил танк — слава Богу, что в ней в тот момент никого не было — кто-то грелся у костра, кто-то пошел в подъезд, кого-то отрядили за водой…
Мы дежурили у здания парламента посменно, через день. Судьба была ко мне благосклонна — утром 3-его октября истек срок моего дежурства, я сменилась и поехала домой. Обратно я должна была приехать утром 4-го…

Таким образом, самый разгар восстания я наблюдала по домашнему телевизору. Увидев, что началась стрельба, я вскочила и засобиралась обратно — у меня в Белом Доме находилась мама, она тогда работала в депутатской фракции «Отчизна», и я знала, что она там. Но дед запер квартиру на ключ со словами: «Дочь, кажется, я уже потерял, не хочу потерять ещё и внучку». Я плакала, пыталась выбить дверь, но безуспешно. Ранним утром я увидела, что по Белому дому хреначат танки, начался пожар, и здание горит. Ближайшие двое суток были, наверно, самыми чёрными в моей жизни — я знала, что мама в здании, а сделать ничего не могла. Прошли два мучительных дня,и утром 6-го октября мама вернулась домой…. Я с трудом её узнала — три дня назад, когда мы с ней последний раз виделись, это была здоровая, красивая женщина с тёмно-каштановыми волосами, а вернулась состарившаяся, разбитая, с потухшими глазами и абсолютно седой головой. Она почти сутки пролежала в насквозь простреливаемой комнате, прикрываясь от пуль трупом какого-то омоновца. Вывели маму какие-то сердобольные медики, проверявшие здание на предмет раненых и убитых, дали ей белый халат и по-дружески посоветовали порвать и сжечь парламентское удостоверение, закосив под медсестру.

Вечером мы запихнули нашего комсомольского вожака Игоря Малярова, уже объявленного к тому времени в федеральный розыск, («опасный государственный преступник» — !) в минский поезд, и началась его эмиграция, продлившаяся вплоть до объявления Думой амнистии всем участникам. Мы периодически навещали его в разных городах, и даже ухитрялись проводить там выездные Бюро и Пленумы ЦК РКСМ.

В ельцинском Указе № 1661 запрету подлежало всего 6 организаций, среди которых РКРП и наш РКСМ, хотя было нам от роду всего 9 месяцев (мы образовались в январе того же 1993). Таким образом, мы функционировали нелегально почти 3 года — только в 1996 нас легализовали и зарегистрировали, и то после ряда всяческих ухищрений с нашей стороны. КПРФ, заметьте, в Указе не было — ей дали спокойно жить и участвовать в декабрьских выборах.

С тех пор я нежно люблю газету «Московский комсомолец» — в одном из октябрьских номеров на первой странице было напечатано объявление о том, что за любую информацию о местонахождении государственного преступника Игоря Малярова МК выплачивает 10 000 долларов. Милые нравы нашей свободной независимой прессы.

Дарья Митина

Источник

Рейтинг@Mail.ru